Домашняя
страница
Форум Новости Библиотека Юмор Магазин  
 

История снайперского искусства

 
 

Мастер-класс

Снайпинг

 

 
 

Снайпинг в войсках союзников

 

 

     Западные военные специалисты, подводя итоги Второй мировой войны, очень высоко оценили боевую работу советских снайперов. Например, английский историк А. Гилберт писал: "Советское командование стремилось привлечь как можно больше снайперов для участия в боевых действиях. Его понимание роли снайперов было более широким, нежели на Западе. Оно включало в себя как общее использование подобных стрелков на поле боя, так и выполнение ими отдельных заданий.

     Советские командиры относились к возможности использования снайперов как к составной части тактики пехотных подразделений. На Западе же интерес к снайпингу то рос, то падал – в зависимости от опыта, полученного во время очередных вооруженных конфликтов. Русские снайперы обычно действовали парами и имели относительно большую свободу действий. Они прикреплялись непосредственно к полевым подразделениям на уровне роты или взвода, поэтому даже командиры низшего звена могли использовать значительное количество снайперов по своему усмотрению…".

     Во время Второй мировой войны снайпинг был достаточно широко распространен в войсках антигитлеровской коалиции, и значение его, по сравнению с Первой мировой войной, значительно возросло. В армейских сводках действия вражеских снайперов часто проходили в одном ряду с боевой работой артиллерии и авиации. Кстати, тогда, как и теперь, часто большинство потерь от огня стрелкового оружия списывались на результат "снайперского террора", что лишний раз подтверждает тот факт, что основной задачей "сверхметких стрелков" на фронте является именно психологический прессинг на солдат противника, а не количество уничтоженных врагов (хотя, конечно, это тоже немаловажно).

     Американцы провоевали Вторую мировую войну с двумя основными типами снайперских винтовок: самозарядной, системы Гаранда М 1С(Д) образца 1936 года, и магазинной, "Спрингфилд" М1903АЗ. Обе винтовки имели калибр .30-06. На "гарандах" устанавливался 2,5-кратный прицел М84, а на "спрингфилдах" – либо такой же, либо десятикратный (для корпуса морской пехоты).
Нагрудные знаки корпуса морской пехоты США: «Отличный стрелок из винтовки» (слева) и «Снайпер»
Нагрудные знаки корпуса морской пехоты США: «Отличный стрелок из винтовки» (слева) и «Снайпер»


     Английские стрелки имели на вооружении 7,71-мм магазинные винтовки "Ли-Энфилд" № 4 Мк.I(Т) с оптическим прицелом образца 1918 года и "Ли-Энфилд" № 3 Мк. I (Т)А.

     Тактические приемы снайперов союзников целиком вписывались в существовавшую в то время концепцию снайпинга и основывались на боевом опыте, полученном во время Первой мировой войны. Главной задачей считалось предотвращение потерь в своих подразделениях путем подавления и уничтожения вражеских снайперов и пулеметчиков, а также ведение визуальной разведки передовых позиций противника.

     Главное отличие от методики боевой работы советских стрелков заключалось в том, что снайперская пара всегда состояла из самого снайпера и корректировщика, вооруженного автоматическим оружием (пистолетом-пулеметом) и имеющего оптические средства для наблюдения. Кроме того, снайперские кадры считались слишком ценными для того, чтобы рисковать ими, поэтому у союзников не принято было выходить в засаду на нейтральную полосу.

     Как известно, снайпер в большинстве случаев работает один или в составе пары, в отрыве от основных сил, пользуясь максимальной самостоятельностью в принятии решений. Это накладывает отпечаток элитарности на его поведение. Еще в 1940 году генерал корпуса морской пехоты США Георг ван Орден писал: "Это одинокий волк на поле боя. Он охотится не со стаей. В одиночку или с одним напарником он ищет укрытие вблизи сражающихся... Его игра заключается не в том, чтобы обрушить град огня на огневую позицию или группу солдат противника; суть ее в том, чтобы выбрать одного врага и сразить его быстрым, точно направленным выстрелом. Он овод большой войны. Он должен безжалостно бить по нервам врагов всех званий; выстрелы винтовок его и ему подобных должны создавать опасность и вызывать у врага страх больший, чем визг артиллерийских снарядов и град взрывов от минометов. Их пули должны прилетать ниоткуда".

     Несмотря на то, что приведенные выше слова свидетельствуют о понимании рядом высших офицеров США всей важности снайпинга, во время Второй мировой войны в войсках союзников на первых порах вообще не было организовано сколько-нибудь реальной подготовки снайперских кадров для армии. И только столкнувшись в Нормандии с немецким "снайперским террором", командование союзных войск было вынуждено позаботиться об отборе, обучении и оснащении своих "сверхметких стрелков". В некоторых подразделениях только отбирали солдат, которые показывали в стрельбе лучшие результаты, и присваивали им звание "снайпер". Это приводило к большим потерям. Например, во время боев в Италии снайперы 5-й армии потеряли до 80% своего состава. В 24-м дивизионе морской пехоты после боев при Иво Джима из 24 снайперов в живых осталось 9 человек.

     Первым начальником школы снайперов морской пехоты Соединенных Штатов, возникшей в 1943 году в районе города Сан-Диего, стал лейтенант Клайд Хэррис. Он прошел к тому времени войны на Гаити и в Никарагуа, семь раз становился победителем чемпионата морской пехоты по стрельбе из винтовки, выиграл национальный чемпионат по винтовочной стрельбе. Пятинедельный курс обучения, разработанный Хэррисом, включал не только боевую стрельбу на различные дистанции, но и топографию, маскировку на местности, оборудование укрытий, скрытное передвижение на местности.

     О подготовке и снайперской тактике в американских войсках во время Второй мировой войны можно судить по воспоминаниям одного из стрелков того времени: "Снайперская школа была там же, где и лагерь. Какое-то время мы не бегали, не делали марш-броски, не выслеживали друг друга на местности – мы стреляли из винтовки. Очень много мы стреляли на расстояние в пятьсот ярдов. Нам выдали новые М-1D, еще в заводской смазке. Модель D представляла собой винтовку Гаранда, отличающуюся тем, что имела более тяжелый ствол и пламегаситель, был усовершенствован спусковой механизм, что позволяло делать спуск более плавным; она имела ремень сбоку и телескопический прицел.

     Предполагалось, что разведчики-снайперы для проведения боевых действий будут разбиты на подразделения по 6 и 12 человек, которые выдвигаются вперед своих частей на нейтральную полосу, а иногда и за линию врага. Мы обеспечивали защиту батальона, будучи его глазами и ушами. Что бы ни делал противник, мы следили за всем и передавали нашим в тыл все сведения.

     Это была разведывательная сторона дела. Другая его сторона – боевое соприкосновение. Где бы мы ни замечали противника – его патруль, группу солдат или наблюдателей – начинали стрелять, пока тот не начинал бояться ходить там, где были мы.

     Еще до отправки за океан я знал, что могу убить человека за пятьсот ярдов. Чего мы не знали, так это того, как на первых порах отреагируем на лицо человека, пойманного в прицел, и что нам будет стоить нажать на курок. Вы можете сколько угодно стрелять по круглой или контурной мишени, вы можете быть смелыми и самоуверенными, похваляться тем, что вы собираетесь делать, но вы никогда заранее не знаете, что произойдет у вас внутри, когда все это наступит в реальности. Вы до этого даже не знаете, сможете ли вы вообще выстрелить".

 

Британская снайперская пара на операции
Британская снайперская пара на операции

     Сильно пересеченная местность в зоне высадки союзных войск в Нормандии, с многочисленными живыми изгородями, была крайне удобна для проведения засад. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться немцы: их хорошо замаскированные пулеметные огневые точки были практически неуязвимы для вооружения пехотных подразделений, выкашивая десятки атакующих, когда они перебегали от одного укрытия к другому. Немецкие снайперы при этом предпочитали оборудовать себе позиции на деревьях, чтобы держать под обстрелом большой сектор местности. Вот так описывает события июня 1944 года Уильям Джонс: "Я начал осматривать изгороди через свой прицел. Немецкий снайпер не был простак. Он уже подстрелил двоих наших парней. Я слышал, как медики за зарослями работали с одним из них.

…Я заметил большой темный клубок на вершине дерева. Секунду я изучал его и готов был перевести прицел дальше, посчитав, что это какая-то деформация дерева, как тот пошевелился. Изучив его внимательнее, я заключил, что видел птицу. Медленно я повел прицел вниз по дереву, надеясь, что снайпер проявит себя. Не обнаружив ничего приметного, я опять вернулся к клубку. Чем больше я на него смотрел, тем больше я находил в нем подобия со сжавшимся человеком.

…Я не хотел, чтобы снайпер пальнул в нас, если это окажется все-таки клубком. Я провел прицелом вдоль изгороди и опять вернулся к дереву. Так прошло несколько минут. Вскоре клубок шевельнулся; теперь я знал, что птица здесь ни при чем.

     "О'кей, он мой!" – победно сказал я.

     Легкий ветерок прошелся вдоль поля, всколыхнув своим дыханием несколько блеклых стеблей травы. Я ввел поправки на ветер и на возвышение. Механизмы прицела были в отличном состоянии благодаря моим стараниям. Солнце обеспечивало мне четкое изображение, хотя листва и скрывала большую часть того, что я ошибочно принял за клубок. Помня, что он уже подстрелил двоих, я сделал глубокий вдох, почувствовав пряный запах земли, на которой лежал, и плавно нажал на курок. Винтовка дернулась в отдаче. Когда я вернул ее в прежнее положение, то увидел сильно качающееся дерево. Клубок, казалось, качается и пульсирует. Я передернул затвор и опять навел перекрестие прицела на цель".

     Примерно такая же ситуация сложилась и на тихоокеанском театре военных действий. Мелкие группы японских стрелков-смертников прятались среди джунглей и сильно осложняли задачи передовых патрулей американских войск. В результате джи-ай стали бояться снайперского огня гораздо больше, чем атак больших масс японцев.

     И хотя даже наскоро подготовленные снайперы американцев неплохо зарекомендовали себя в деле противодействия немецкому и японскому "снайперскому террору", философия сухопутных войск и морской пехоты оставалась прежней: как можно больше героизма и массированный огонь из всех стволов.

К содержанию